Пересказ: Запретить Карла Маркса за пропаганду наркотиков!
Диакон Андрей Кураев иронично комментирует новое российское законодательство, требующее маркировки книг, содержащих упоминания наркотиков, алкоголя, мата и политической оппозиции, и демонстрирует абсурдность применения этих норм к классической литературе и философским работам, включая Карла Маркса.
Источник: https://diak-kuraev1.livejournal.com/351719.html
Российское законодательство о маркировке книг
По новому российскому закону книги, содержащие упоминания наркотиков или психотропных веществ, должны маркироваться специальными крупными надписями. Законодатели установили минимум семь категорий маркировки для взрослой литературы:
- Упоминание курения
- Упоминание алкоголя
- Упоминание мата (нецензурной лексики)
- Возрастной ценз
- Упоминание наркотиков
- Упоминание оппозиции/экстремистов
- Упоминание иностранных агентов
По мнению Кураева, это означает, что практически 99% литературы для аудитории старше 18 лет будут помечены минимум семью крупными табличками на обложке, содержащими информацию о наличии этих элементов.
Абсурдность применения к классической литературе
Классические произведения становятся жертвами этого закона:
- Артур Конан Дойл. «Шерлок Холмс» — знаменитый сыщик использовал наркотики (кокаин) в моменты скуки. Вся серия должна быть помечена как содержащая упоминания наркотиков.
- Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита» — доктор Поляков упоминается в контексте, связанном с психотропными веществами.
Эти эталонные произведения мировой и русской литературы попадают в один реестр с работами, прямо пропагандирующими наркотики.
Цинизм в государственном подходе
Кураев указывает на тактику отрезания понемногу (метод постепенного ограничения свобод):
- Сначала — внесение в специальные реестры (якобы это не запрет)
- Потом — не рекомендуем
- Потом — ограничиваем по запросам населения
- Наконец — запрещаем из соображений безопасности
Кураев отмечает: «Метод прошел испытания и показал себя отлично». Люди молчат, а кто не молчит — объявляется угрозой безопасности, то есть врагом. А с врагами разговор короткий.
Карл Маркс и опиум
Карл Маркс высоко оценивал опиум. В его знаменитой цитате религия описывается как: «сердце, цветы, душа, опиум». Это высокий ряд ассоциаций в его философии — опиум здесь представлен как символ утешения и облегчения страданий.
Однако по новому российскому закону любое упоминание Маркса в таком контексте должно быть помечено как пропаганда наркотиков. Это приводит Кураева к иронической кульминации: «Россоветсхоззапрет, где твои санкции?» — обращение к несуществующему советскому органу, который бы защитил от такого абсурда.
Полный реестр и общество
Кураев сообщает, что полный список книг, подлежащих маркировке, опубликован на сайте РКС. Среди авторов, чьи произведения подпадают под маркировку:
- Харуки Мураками
- Виктор Пелевин
- Стивен Кинг
- Иеромонах Феодорит (С. Сеньчуков) — автор медицинских воспоминаний «На тот свет и обратно»
- С.В. Дробышевский — автор «Ботаники антрополога»
- Эмир Кустурица
- Курт Кобейн (в биографиях и материалах о нём)
- Виктор Цой — «Самый трезвый рокер», по словам Кураева, чьим произведениям о нём придётся маркировать упоминания наркотиков
- Лавкрафт, Джон Стейнбек, Курт Воннегут, Андрей Глуховский, Януш Вишневский, Йо Несбё
Интересно, что составители реестра особенно усердствовали с произведениями о Викторе Цое, тогда как сам Цой был известен своей трезвостью — это демонстрирует механистический и часто необоснованный характер маркировки.
Критика метода
Кураев видит в этом законе не защиту молодёжи, а инструмент контроля и цензуры, скрытый под видом безопасности. Закон работает за счёт механизма отчуждения — если книга помечена, она становится менее привлекательна для распространения, библиотеки менее охотно её заказывают, издатели менее охотно её переиздают.
Контекст публикации
Пост отмечен как материал иностранного агента диакона Андрея Кураева, что автоматически подпадает под требование маркировки. Сама публикация — это акт иронического сопротивления и документирования абсурдности закона. Кураев использует метод гиперболизации и сарказма, чтобы продемонстрировать логические противоречия российской законодательной системы.